Загадочные и неповторимые шаблоны DLE для вашего портала.
Только русифицированные шаблоны Joomla помогут реализовать задумки.
Оптимизированные и стильные шаблоны WordPress для сайта на самом лучшем движке.
Элегантные и красивые шаблоны DLE являются лучшим помошников веб дизайнера.
Наверняка только такие шаблоны Joomla являются истинным выбором для ценителя прекрасного.
Не нужно думать и представлять, что шаблоны ВордПресс не могут быть верхом строгости и лаконичности.
Попробуйте выбрать только креативные шаблоны DLE и сконструировать уникальный проект.
Эти современные и легкие шаблоны Юкоз станут оптимальным способом украсить любой веб проект.
А я взял себе недавно Шевроле Авео по акции, и получил скидку.
Кто в курсе, сейчас производят Шевролет Лачетти в России или СНГ?
В черном цвете и с тонировкой Шевроле Круз выглядит очень стильно и эффектно!
Да этот пепелац под названием Шевроле Ланос - самое убогое средство передвижения ребята!
Корейцы молодцы! Их Киа Рио по настоящему красивая машинка.
Взял последний Киа Сид в салоне своего города - тачка норм.
Подскажите - стоит ли новый Киа Церато 2013 года своих потраченных на него средств?
Кроссоверы захватили рынок! Даже Киа Спортридж разлетаются как горячие пирожки!
Эта машинка под названием Киа Спектра уже морально устарела...
Если тебе нужна новая машина - бери Хундай Солярис - мечту офисного планктона.
Когда же выпустят новую Хундая Соната на российский рынок? Кто знает?
Вы взгляните на формы кузова Хундай Элантра и вам сразу станет многое понятно...
Не надо мне говорить, что Хундай Акцент популярная в СНГ машинка..
Если ограничен в средствах - бери Форд Фокус - отличный вариант для города!
У нас на фирме все Форд Мондео оборудованы видеорегистраторами.
Эта маленькая машинка под названием Форд Фузион создана для городских джунглей..
Ретроавтомобили по прежнему красивы - взгляните на Форд Скорпио - разве это не произведение искусства?
Не хочу никого обидеть, но я отдал свой Форд Сиерра на разборку... увы.
Японцы почему то не продают новый Тойота Авенсис на Российском рынке? Кто знает почему?
Не убеждайте меня! Тойота Калдина - это морально устаревшая машина.
У кого есть опыт эксплуатации Тойота Камри 2013 года выпуска? Как уу нее с тягой на низах?
Поищи на разборках старую Тойота Карина - отремонтируй и езди с удовольствием.
Споркары? Да где? Кроме Тойота Селика я не знаю ни одной нормальной скоростной тачки!
Брат вчера предлагал взять Тойота Королла новую... вот думаю как она себя ведет на трассе..
Внедорожники на подобие Тойота Ланд Крузер это же неустаревающая классика автопрома.
Праворульные водители трепещут при виде Тойота Марк 2, а мне смешно от этой колымаги.
Бочка - так прозвали машинку Ауди 80 за ее округлые боковые элементы кузова.
А мне лично очень нравится Ауди А4 в последнем кузове. Очень стильно.
Машина для девушек? Выбирай Дэу Матиз и катайся на здоровье.
Говорят, что Дей Нексия сейчас выпускают в Узбекистане? Это правда?
Ааа... я так хочу эту Хонда Аккорд в новом кузове... такая милашка, а не авто!
Сам подумай... стоит ли Хонда Сивик потраченных на него средств?
Если ты катаешься на Мазда 3, то ты счастливый человек. Почерь я знаю что говорю..
Как вы считаете, будет ли у новой Мазда 6 расход топлива менее 10 литров на сотню?
Кагда же уже прекратят выпускать эти Мицубиси Лансер без полного привода? Она же не едет!
Любищь раритетные авто, тогда бери Мицубиси Эклипсе - это твой выбор и твоя жизнь.
Еще одни устаревший автомобиль- Мицубиси Карисма. Говорят его давно сняли с производства.
Что ни говорите, а я уважаю Мицубиси Галант на инновационный взгляд на дизайн и интерьер салона!
Ха! Вы видели новую Ниссан Альмера, которую производят сейчас на Автовазе?
Экстравагантный дизайн Ниссан Джук никого не оставит равнодушным, но мне он не нравится почему то.
Если и брать для города компактный кроссовер, то только Ниссан Кашкай, но обязательно с коробкой автомат!
Девушки - катайтесь пожалуйста только на Ниссан Ноут и тогда вам всегда удастся найти место для парковки.
Она неплоха, но скучновата - я про Ниссан Примера говорю. Посмотрите фотки в сети и все поймете.
Отличный бюджетный выбор это Опель Астра в кузове седан с автоматической коробкой передач.
Когда то в 80 годах выпускали Опель Омега - говорят, что очень крепкий авто был и все еще они бегают по дорогам.
Не смешите меня - ну как может Опель Вектра победить в драгрейсинге без мощного мотора?
Думаешь ты крутой чел, если ездищь на Опель Кадетт бородатого года выпуска? Не смеши народ!
Стильный дизайн - это не про Рено Меган однозначно... ну никакой у нее дизайн мужики.
Малолитражки могут быть и турбированные, как Шкода Фабия с турбированным движком 180 лошадиных сил
Летом представили новую Шкода Октавия А7 - это космос! Почти Ауди - я серьезно!
Если нужен бюджетный автомобильчик, то твой выбор Фольксваген Гольф 3 - то что надо для езды по городу и трассе.
А какая может быть альтернатива Фольксваген Пасса Б3 с моим бюджетом? Я итак все варианты перебрал и не нашел лучше..
Я лично катаюсь на Фольксваген Гольф 4 и меня это транспортное средство полностью устраивает.
А сейчас все больше и больше на улицах города Фольксваген Поло Седан ездит - мне нравится эта компактная машинка.
Не знаю что и сказать про Сузуки бандит хорошего и плохого... пойду почитаю отзывы.
Если смотреть расход по трассе, то Сузуки Гранд Витара кушает бензин 10 литров на сотку, да еще и масло жрет.
Если ты прирожденный гонщик по каменнным джунглям - бери Субару Импреза и стань спиди гонщиком без тормозов.
Ну а как вы хотели? Что бы Субару Легаси был самый первый в заезде на 100 метров? Да не бывать этому!
auris toyota club

Письма об Осташкове (В.А.Слепцов-письмо 9-е)

 Письмо девятое, и последнее

ОСТАШКОВСКАЯ ПОЛИТИКА

Осташков - Екатерининский переулок (фото начала 20 века)

Осташков - Екатерининский переулок

По мере того как число знакомых моих с каждым днем возрастало, я все больше и больше стал приходить к убеждению, что задача: что такое Осташков? — наконец приходит к разрешению, что доказательства более или менее исчерпаны и даже начинают уж повторяться. Теперь, когда противоречия разного рода, так неожиданно поразившие меня вначале, почти все разъяснились, — теперь только вспомнил я о человеке, с которым я познакомился случайно, сейчас же по приезде сюда, и который тогда на все мои расспросы отвечал одно: «Я вам ничего не могу сказать. Поживете — увидите». В то время я счел это излишнею осторожностию с его стороны, но теперь вижу, что он был совершенно прав. Никто никогда не мог бы мне рассказать того, что я видел и слышал сам. И теперь-то, именно теперь, мне очень хотелось поговорить с ним и проверить мои наблюдения. Я застал его дома, он собирался идти гулять, и мы отправились вместе на озеро.

— Ну что? скоро вы собираетесь ехать? — спросил меня мой знакомый, когда мы вышли на улицу.

— Да, я думаю, что уж здесь больше делать нечего.

— Здесь всегда нечего делать. Все уже сделано давно. Неужели вы в этом еще не успели убедиться?

— Не хотелось бы мне в этом убеждаться.

— Ну, это другое дело. Желания бывают разные, а я говорю о конкрете, так сказать, о факте. Случается, что факты противоречат желаниям. Это я часто замечал.

— Однако вот что, — перебил я моего знакомого. — Я думаю, что вступление такого рода лишне. Приступимте прямо к делу. Вы понимаете, что мне хочется знать наконец ваше мнение о том предмете, о котором мы с вами не упоминаем, — о городе.

— Да что ж мое мнение? — сказал он размышляя. — Мое мнение такое: исправный город. Чего ж еще?

— Дело не в исправности.

— Город смирный, — продолжал он, — благочестие процветает. Примерный город. Ну, да черт его возьми! — совсем неожиданно заключил он. — Нет, это все вздор. Дело-то вот в чем. Я все боялся, не увлеклись бы вы всеми этими фестонами да павильонами. А если не увлеклись, так, стало быть, понимаете, что это такое. Я могу вам помочь, только прибавив каких-нибудь два, три факта; тени, так сказать, усилить могу для рельефности.

А много было взору моему

Доступно и понятно, потому...—

да потому, что как там они ни хитрят, а все-таки видны белые нитки. Тут какая история, я вам скажу. Корень-то всему злу, знаете, что? Банк! Странно? не правда ли?

— Да как же это так?

— Да весьма просто-с. Жил-был в городе, в Осташкове, первостатейный купец богатейший, коммерции советник Кондратий Алексеич Савин. Жил он здесь, можно сказать, царствовал, потому капиталы имел у себя несметные. И задумал этот самый купец под старость, душе своей в спасение и всему свету на удивление, соорудить казнохранилище... Да нет, это стихи какие-то выходят. Будем продолжать просто. Итак, Кондратий Алексеич, покойник, мужик был умный и дело затеял с толком: пожертвовал двадцать пять тысяч на ассигнации на учреждение банка, с тем чтобы барыши с него шли на богоугодные учреждения. Вот с этого все и пошло. А надо вам сказать, что династия Савиных ведется в Осташкове спокон веку, так что представить себе Осташков без Савиных или Савиных без Осташкова как-то даже невозможно. Начал благодетельствовать городу Кондратий Савин, и по его смерти стал благодетельствовать по наследству сын его Степан, а по смерти и сего последнего вступил на место его второй сын, Феодор.

Заведен у нас такой порядок: граждан, которые не в состоянии уплатить долга банку, отдавать в заработки фабрикантам и заводчикам. Оно бы и ничего, пожалуй, не слишком еще бесчеловечно, да дело-то в том, что попавший в заработки должник большею частию так там и остается в неоплатном долгу вечным работником. Уже как это устроивается, бог их знает. Известно только, что при всеобщей бедности жителей предложение труда превышает запрос; вследствие этого, конечно, плата упадает и ценность труда зависит от фабриканта. Но вы не забудьте, что рядом с этой нищетою стоит театр, разные там сады с музыкою и проч., то есть вещи, необыкновенно заманчивые для бедного человека и притом имеющие свойство страшно возбуждать тщеславие. Теперь эти удовольствия сделались такою необходимою потребностию, что последняя сапожница, питающаяся чуть не осиновою корою, считает величайшим несчастием не иметь кринолина и не быть на гулянье. Но на вce это нужны деньги. Где же их взять? А банк-то на что? Вот он тут же, под руками, там двести тысяч лежат. Ну, и что ж тут удивительного, что люди попадаются на этих удовольствиях, как мухи на меду?

— Но скажите, пожалуйста, ведь эти приманки, однако, недешево же обходятся?

— Кому?

— Да тому, кто их устроивает?

— Ни гроша не стоят. Театр, музыка, певчие, сады, бульвары, мостики, ерши и павильоны — все это делается на счет особых сборов, так называемых темных. Это очень ловкая штука. В том-то она и заключается, что ничего не стоит, а имеет вид благодеяния. И даже, я вам еще лучше скажу, против действительных, капитальных благодеяний принимаются меры. Я вам расскажу один случай.

Надо вам знать, что осташи имеют похвальную привычку, разбогатев на стороне, под старость, насытив жажду к приобретениям, возвращаться на родину и благодетельствовать своему родному городу. Вот и вернулся такой один, богач страшный, следовательно опасный конкурент, и принялся расточать богатые и щедрые милости нищим собратиям своим, но, как человек расчетливый, благодетельствовал экономно, больше для виду. Паникадил там наделал, позолот разных, украшений, женское училище завел, пароход Ниловой пустыни подарил для безвозмездного перевоза богомольцев.

— Ах, да. Я это знаю. Архимандрит рассказывал.

— Ну, вот видите. Пока он школу заводил да храмы украшал, то воспрепятствовать ему в этом нельзя было; а как только подарил пароход, сейчас и затеяли тяжбу. Она бог знает когда кончится, да, вероятно, и никогда не кончится, а пока пароходу запрещено возить богомольцев. Наконец богач сделал предложение думе провести железную дорогу до Волочка пополам с городом. «Зачем же пополам?—говорят.—Не беспокойтесь, мы сами проведем всю». Ну, однако, не провели, а богач посмотрел, посмотрел; видит, делать нечего, уехал. А то еще другой был, тоже разбогатевший на стороне. Это человек был нрава дикого и необузданного и притом счастием обладал удивительным. Век свой жался и сколачивал деньгу, а как разбогател, вдруг и сдурел совсем и не знает, как ему с деньгами быть, куда их деть. Натура животная, плотоядная, да и тщеславие-то уж очень его распирать стало. Орет нечеловеческим голосом, окна бьет, шампанским пару поддает, нет, все мало. Приехал сюда. Сейчас, .разумеется, двадцать пудов серебра на украшение храмов, как жар горят, дом себе выстроил, баню султанскую, завод выстроил; мучные склады какие-то ни с того ни с сего завел, неизвестно зачем. Пиры такие стал задавать, что небу жарко. Только все это у него как-то не удавалось. Позовет весь город обедать, придут гости, а уж он пьян и бунтует, посуду бьет.

Только скоро он догадался, что поле для деятельности его здесь слишком тесно. Стал гостей к себе из губернии выписывать и с ними все знакомство водил и бражничал. Зашиб кого-то в пьяном виде—ну, ничего, откупился. Однако и губернские гости скоро ему надоели; думал, думал, чем бы еще удивить свет, и пожелал он иметь у себя в доме особу. Хлопот тоже было немало. Ездил, просил, наконец приехала особа. По этому случаю торжество было устроено неимоверное, и сам он встретил особу на крыльце в турецком халате. Понимаете? Не знал уж, чем удивить. Фрак там или почетный кафтан — это все плевое дело, и выдумал халат из турецкой шали. Потом там у него вышла скандальнейшая штука, вследствие которой он вдруг все бросил и ускакал неизвестно куда.

По этим двум описаниям вы легко можете себе представить, какого рода благодетели расточают на нас свои щедроты. Но последний случай замечателен еще тем, что такой соперник, как этот, мог быть действительно опасен и бороться с ним было бы трудно. А потому и мер против него никаких не принималось. Уже по первым выходкам его легко можно было предвидеть, что он долго не нацарствует и сам себя уходит. Следовательно, благоразумнее всего было просто выждать, пока он прогорит. Так оно и случилось. И в этом случае что касается меня, то я не могу вам достаточно выразить того глубокого благоговения, которое я чувствую к этой удивительной проницательности и находчивости наших уездных дипломатов.

Но для полноты характеристики этого господина я вам расскажу одну из последних его выходок, которая, собственно, не относится к делу, но зато отлично рисует характер этого человека.

После одной какой-то оргии ночью вздумал он жену свою колотить, а дочь его, отличнейшая девушка была, вступилась за мать. Он дочь-то взял да и выгнал ночью на мороз в одной сорочке. Не знаю, уж долго ли она там простояла, однако простудилась и заболела горячкою. Он на другое утро опомнился и послал в Москву и в Петербург за докторами. Прискакали доктора, горячку перехватили, но у девушки все-таки сделалась чахотка, и она умерла. 0тец терзался и плакал и, не зная, чем загладить свое преступление, начал делать вклады, панихиды служил, но потом вдруг все это бросил и забыл.

В это время мы проходили мимо одной церкви. Мой спутник предложил мне зайти с другой стороны и посмотреть одну очень курьезную эпитафию. У наружной стены этой церкви была чугунная дверь в подвал, а на ней золотыми буквами написано следующее:

 НАДГРОБНОЕ НАДПИСЬ

 Прохожий! помяни меня дявицу екатерину, когда господь бог послал мне кончину, мой прах юный здесь первым положен. О родитель мой, бесценный, тобой сей фамильный склеп сооружен, Тобою cей святый храм благолепне обновлен, тобою изаменя, он светлыми облаченьми снабжден, тобою сей придельный храм во имя аковицкие учрежден под коим богато убраный мой гроб стоит и пред ним неугасимый елей горит, А сердце мое присени говорит, благодарение тебе, О, родитель мой милый, за любовь твою ко Мне: не будь же ты обо мне Унылым: Телу моему хорошо здесь, А душе На небесех.

Но кто, столь Добрый твой Отец спросишь ты, прохожий, наконец. Осташковский 1-ой гильдии купец, Николай Кузмич, он Абабков, которого За святые храмы должон помнить

 О с т а ш к о в.

 1837 года Ноебря 22 дня Я рождена, А 1854 года Февраля 8 дня. Я здесь погребена, После семнадцатилетния на свете моего жития.

ОТЪЕЗД

Вчера я еще раз был в театре. Мы последний раз прочли вместе пьесу и простились. При расставании я просил их написать свои имена на память в мою дорожную книжку, так что оно вышло даже слишком чувствительно. Впрочем, они все такие славные люди, и мне пришлось пожалеть только, что я не познакомился с ними раньше.

Сегодня я уезжаю из Осташкова. В продолжение этого короткого срока я так усердно изучал город, что теперь мне кажется, будто я век прожил в нем и покидаю родину. Но, расставаясь с ним, я покидаю его с таким же чувством, с каким кончаешь какой-нибудь долгий и тяжелый и долго неудававшийся труд, но который таки кончился. И рад, и жаль расстаться. Сейчас был у Ф[окина]. Он даже удивился, что я уезжаю. И ему, должно быть, уже начало казаться мое пребывание здесь совершенно естественным. Но когда я объявил о своем отъезде, то вдруг как-то так вышло, что уж нам решительно стало не о чем говорить. Точно мы оба только что догадались, что мы люди друг другу совершенно чуждые, и та искусственная связь, которая завязалась было между нами, вдруг оборвалась. Странно что-то это вышло. Когда я вернулся домой, то художник К[олокольнико]в меня уж дожидался и сейчас же стал хлопотать, укладывать мои вещи. Я послал за лошадьми. Все готово. Я уезжаю.

 ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ «СОВРЕМЕННИКА»

Хотя мода на обличения и заявления, видимо, всем надоела, тем не менее необходимость принуждает меня прибегнуть к помощи типографского станка для приведения в ясность одного запутанного частного дела.

Я бы мог обнародовать письмо это и в другом издании, но здесь идет речь о деле, касающемся, собственно, читателей «Современника», которые могли бы и не прочесть моего письма, если бы оно явилось в какой-нибудь газете. Да притом же дело это возникло из-за статьи, напечатанной в «Современнике». Заключается оно в следующем.

В майской книжке «Современника» прошлого, 1862 года была помещена статья моя под заглавием: «Письма об Осташкове». Первые три письма, напечатанные в ней, составляли только незначительную часть всех материалов, собранных мною для полной характеристики города Осташкова. Так как во время разработки этих материалов оказался недостаток в разных подробностях и мелочах, о которых я не слишком заботился вначале, то я и обратился к некоторым знакомым мне лицам, живущим в Осташкове, с просьбою доставить мне дополнительные сведения. Таким образом устроилась у меня с этими лицами корреспонденция.

Извещения о моих знакомых и о причине моей переписки с ними не могут, разумеется, интересовать всех читателей «Современника»; несмотря на это, однако,я считаю необходимым вдаться в эти подробности, потому что имя очень интересуются некоторые читатели. Написать к ним отдельные письма я не могу по причине их многочисленности, да к тому же я и не знаю, как их всех зовут; адресовать же соборное послание просто в город Осташков для прочтения его на площадях и базарах всем гражданам Осташкова скопом — тоже не совсем удобно, так как подобное послание может иметь вид некоторого воззвания.

Продолжаю.

В июне месяце того же 1862 года известился я чрез одного из корреспондентов моих, что майская книжка «Современника» в Осташкове запрещена, и, хотя «Современник» выписывается постоянно городскою публичною библиотекою, однако майской книжки в чтении не имеется. По случаю последовавшего о ней запрещения всеобщее любопытство возбудилось еще более, так что знакомые мои просили меня выслать в Осташков новый экземпляр этой книжки.

Вслед за этим дошли до меня слухи, что в Осташкове производится строжайшее исследование об открытии злонамеренных лиц, способствовавших моим разысканиям и давших мне возможность ближе ознакомиться с некоторыми чертами осташковских нравов. Наконец явились I и II книжки «Современника» за 1863 год, в которых напечатано было продолжение «Писем об Осташкове». Вскоре после этого получил я известие, что злонамеренные лица открыты из этих «Писем»; и что по наведении справок под рукою оказалось, что означенные лица действительно способствовали раскритикованию некоторых секретных свойств города Осташкова и его жителей, свойств, до сего времени составлявших, так сказать, городскую тайну. Какие последовали по этому случаю распоряжения насчет «Современника», мне неизвестно, что же касается моих злонамеренных корреспондентов, то я знаю, что против них приняты деятельные меры, имеющие целию лишить их на будущее время возможности выносить из избы сор. Меры эти пока заключаются в преследовании заподозренных в сношении со мною; но, кроме того, им угрожает опасность быть удаленными из городского общества «с очернением». Такой оборот дела многим может показаться невероятным, а угроза невозможною для исполнения; однако ж я убежден, что опасность, угрожающая многим осташковским знакомым, и возможна и вероятна. В бытность мою в Осташкове мне приходилось не раз слышать рассказы о подобных случаях, а каждый живший в уездном городе сам знает, как это делается. Удаление из города зависит от приговора членов городского общества, но кто же сомневается в том, что общественное мнение в уездном городе всегда почти находится в полном распоряжении какого-нибудь сильного лица? Что же касается очернения, то об этом и говорить нечего; что может быть легче — очернить человека, который меня чернит или способствует очернению меня в глазах всей просвещенной публики? В этом случае границ изобретательности человеческого ума никто еще не полагал. Следовательно, кто же мне может в этом препятствовать? Но печальнее всего то обстоятельство, что лица, которым угрожает опасность подвергнуться остракизму, в рассказанном мною случае страдают совершенно безвинно. Сообщая мне разные сведения, они никогда и предвидеть не могли, что оказывают этим своему городу такую плохую услугу. Рассказывая мне всякую всячину, они имели в виду одну цель: помочь по мере сил своих прославлению родного города; они и представить себе не могли, что каждое лишнее славословие прибавляло только лишнее обвинение против тех, от кого зависит судьба их родного города. Кто же виноват, если картина вышла некрасива? Во всяком случае, не я и не мои корреспонденты. Я думаю даже, что все эти подкопы и домашние меры, принятые против моих знакомых, служат доказательством, что я не погрешил против истины.

1862—1863

Ваш отзыв

Обсуждение закрыто.